В понедельник Павел Сергеевич забрал две батарейки. Во вторник — силиконовую крышку для кружки. В среду ему пришли три самоклеящихся крючка, хотя заказ помещался в ладони и выглядел так, будто ради него зря потревожили половину логистической системы страны.
— Павел Сергеевич, вы нас проверяете? — спросила Настя, протягивая пакет.
Он поднял глаза от телефона. — На что?
— На выносливость. Завтра что будет, один шнурок?
— Если найду левый отдельно от правого — обязательно. — Он сказал это совершенно серьёзно, потом улыбнулся и ушёл.
Насте было тридцать два. В пункте выдачи она работала второй год и считала, что уже видела все разновидности покупателей: людей, которые заказывали восемь одинаковых курток и удивлялись, почему примерочная одна; женщину, которая каждую неделю возвращала скатерти, потому что «бежевый опять какой-то не тот»; мужчину, который спорил с ней из-за чайника так, словно Настя лично спаяла ему нагревательный элемент.
Павел Сергеевич на их фоне был почти подарком. Приходил обычно между десятью и одиннадцатью, здоровался, заранее открывал код, ничего не распаковывал на стойке и никогда не начинал разговор со слов «девушка, вы мне объясните». Только заказывал странно: одну губку для обуви, пакетики для льда, фонарик размером с большой палец, сеточку для раковины, коробку скрепок.
— Он либо строит бункер, либо очень медленно собирается в поход, — решила напарница Лера.
Настя посмотрела на очередную сеточку. — В бункере с одной такой надолго не хватит.
Павел Сергеевич услышал и сообщил, что бункер пока откладывается: дорого. Все засмеялись, и на этом его маленькие покупки ещё недели две оставались просто местной шуткой.
Потом в пятницу у них случилась распродажа, будто весь район одновременно вспомнил, что ему срочно нужны пледы, кроссовки и электрические зубные щётки. К стойке тянулась очередь, в примерочных кто-то спорил из-за размера, курьер привёз девять мешков, и Настя уже начала ненавидеть само слово «заказ».
Павел Сергеевич пришёл в половине двенадцатого. Сегодня ему полагался небольшой пакет с двумя карабинами. Мужчина за ним в очереди шумно вздохнул и не удержался:
— Из-за двух железок тоже заказывать надо? В хозяйственном через дорогу лежат.
Павел Сергеевич обернулся и спокойно ответил, что там они по сто двадцать, а здесь восемьдесят девять. Мужчина заметил, что ради тридцати рублей гоняли доставку. Павел Сергеевич пожал плечами: доставка без него всё равно ехала.
Настя нашла пакет и, уже без всякого желания шутить, спросила:
— А почему вы всё по одной вещи берёте? Собрали бы корзину раз в неделю. И дешевле, наверное.
— Дешевле, может быть. И проще. — Он убрал карабины во внутренний карман куртки, сделал шаг к двери и вдруг остановился.
— Только тогда мне завтра сюда идти не за чем.
Настя сначала решила, что это очередная его шутка. Но Павел Сергеевич не улыбался.
✦ ✦ ✦
Он вышел на пенсию семь недель назад. Об этом Настя узнала через несколько дней — не потому, что расспрашивала. Просто утром никого не было, Павел Сергеевич забирал упаковку мебельных подпятников, и разговор сам зацепился за его привычные одиннадцать часов.
До пенсии он тридцать девять лет работал на приборном заводе, последние двенадцать — мастером участка. Вставал в шесть пятнадцать, в семь без десяти выходил из дома, в семь двадцать садился в автобус. По дороге покупал газету, хотя новости давно читал в телефоне. В половине восьмого пил чай с дежурным электриком. В восемь начиналась смена.
— И каждый день одно и то же? — спросила Настя.
— Не дай бог. Люди каждый день разные неисправности придумывали.
На пенсию он собирался спокойно, даже радовался. Последний год уставал сильнее, вечером болела спина, начальство менялось второй раз за три года, а молодые инженеры говорили «задача в трекере» там, где Павел Сергеевич всю жизнь говорил «запиши, чтобы не забыть». Коллеги подарили ему часы и удочку. Удочка особенно всех веселила, потому что рыбу он не ловил лет двадцать.
Первую неделю Павел Сергеевич отдыхал честно. Спал до восьми, смотрел сериалы, которые откладывал, перебрал ящик с инструментами и починил дверцу кухонного шкафа, хотя она ещё вполне держалась.
На девятый день он проснулся в семь двадцать и понял, что впереди совершенно свободный день. Раньше это звучало роскошно. Теперь почему-то нет.
Жена умерла четыре года назад. Дочь Ирина жила в другом конце города, работала бухгалтером, растила двух школьников и звонила отцу почти каждый вечер. По воскресеньям он ездил к ним обедать, иногда забирал внука с тренировки. То есть один Павел Сергеевич не был. Просто с понедельника по пятницу с девяти утра до шести вечера никому до него особенно не было дела. А сам он не понимал, чем занимать эти длинные часы.
— Вышел в магазин, купил хлеб, вернулся, — рассказывал он. — Одиннадцать двадцать. А день уже как будто должен был закончиться. Но почему-то не закончился.
Он попробовал гулять: надел куртку, дошёл до перекрёстка и остановился. Настя спросила, что было дальше.
— Домой пошёл.
— Почему?
Павел Сергеевич чуть смутился. — А куда дальше?
На следующий день он заказал батарейки. Старые в настенных часах действительно садились, а пункт выдачи находился в двадцати пяти минутах ходьбы от дома. Потом понадобились крючки. Потом уже не очень понадобилась силиконовая крышка.
— А дальше вы начали инвентаризацию всего домашнего хозяйства? — догадалась Настя.
— Ага. Сейчас дошёл до вещей, о существовании которых раньше не подозревал. — Павел Сергеевич показал упаковку подпятников. — Вот. Теперь знаю.
Настя засмеялась, а потом посмотрела на маленький пакет у него в руке уже иначе. До пункта было двадцать пять минут пешком. Столько же обратно. А подпятники помещались в карман.
✦ ✦ ✦
Через неделю в пункт вошла женщина лет сорока с двумя возвратами и выражением лица человека, который заранее знает, что сейчас будет неприятный разговор. Павел Сергеевич как раз складывал в рюкзак упаковку стяжек для проводов.
— Пап, — сказала женщина.
Он обернулся, явно не обрадовавшись неожиданной встрече. — О. Привет.
— Вот именно «привет». Я тебе с девяти звоню.
Павел Сергеевич объяснил, что телефон стоит на беззвучном, и добавил, что, судя по всему, беззвучный режим работает отлично. Женщина прикрыла глаза.
Настя сразу поняла: дочь. Ирина положила на стойку два пакета, но смотрела только на отца.
— Я вчера зашла к тебе. У тебя на тумбочке пять нераспечатанных заказов, в приложении ещё четыре. Ты каждый день что-то покупаешь.
— Не каждый. В воскресенье не покупаю.
Ирина хотела рассердиться, но уголок рта всё-таки дёрнулся. Потом она снова стала серьёзной и спросила, понимает ли отец хотя бы, сколько тратит.
— В этом месяце две тысячи восемьсот сорок рублей, — ответил Павел Сергеевич без паузы.
— Ты считаешь?
— Конечно. Я сорок лет на производстве отработал. Думаешь, меня сеточки для раковины разорят незаметно?
Настя отвернулась к компьютеру, чтобы не вмешиваться в семейный разговор даже лицом. Ирина помолчала и спросила уже совсем другим тоном:
— Тогда зачем, пап?
В пункт вошла женщина с ребёнком, сканер пискнул в глубине склада. Павел Сергеевич потёр большим пальцем край упаковки со стяжками.
— Мне идти надо.
— Куда?
— Сюда.
Ирина нахмурилась. Павел Сергеевич объяснил ей почти то же, что несколько дней назад Насте: если утром есть заказ, он встаёт, завтракает, бреется и выходит. Пока дойдёт, уже можно зайти в магазин, пройти обратно через парк, иногда выпить кофе. Без заказа он пару раз выходил просто погулять и возвращался от первого перекрёстка.
— Но ты мог мне сказать, — тихо произнесла Ирина.
— Что сказать? «Ира, придумай папе, куда ходить по утрам»? У тебя работа, дети, всё нормально. Я не жалуюсь.
— А похоже на что?
Павел Сергеевич посмотрел на стяжки у себя в руке. — На это.
Ирина всё-таки рассмеялась, хотя глаза у неё остались тревожные. У двери она спросила, приедет ли отец в воскресенье, а потом велела хотя бы перестать покупать каждый день и просто ходить сюда.
— Вот ещё. Девчонки полицию вызовут.
Настя подняла голову. — Не вызовем. Но чай не наливаем.
— Тогда незачем, — сказал Павел Сергеевич и вышел.
✦ ✦ ✦
В понедельник он не пришёл. Настя заметила это примерно в половине двенадцатого и сама на себя разозлилась: мало ли у человека дел.
Во вторник Павла Сергеевича тоже не было. Зато пришли женщина со скатертями, мужчина с чайником и девушка, заказавшая десять пар джинсов, а покупать собиравшаяся, судя по всему, чувство собственного достоинства. К вечеру Настя устала так, что про постоянного посетителя забыла.
В среду в десять сорок она машинально посмотрела на дверь.
— Где твой снабженец? — спросила Лера.
Настя буркнула, что он не её. Лера ответила коротким «ага» и унесла коробку на склад.
В четверг Настя обнаружила на полке маленькую посылку на фамилию Павла Сергеевича. Заказ был оформлен давно и пришёл с задержкой. На этикетке значилось: «Накладки для ракетки настольного тенниса, 2 шт.».
Настя покрутила коробку в руке и поставила обратно.
В пятницу Павел Сергеевич появился в начале двенадцатого. На нём была тёмно-синяя спортивная куртка, которую Настя раньше не видела, а из рюкзака торчала ручка ракетки.
— Живой! — обрадовалась Лера.
— Не дождётесь, — ответил он и подошёл к стойке.
Настя принесла коробку и заметила, что покупка на этот раз выглядит серьёзно. Павел Сергеевич посмотрел на этикетку и сказал, что наконец-то: второй день приходится позориться старой ракеткой.
Недалеко от его дома, в спортивном центре при бывшем Доме культуры, по утрам три раза в неделю играли в настольный теннис. Объявление он увидел ещё месяц назад, но не пошёл.
— Там было написано «группа 60+», — объяснил Павел Сергеевич. — Я ещё не настолько старый.
Настя напомнила, что ему шестьдесят четыре.
— Вот именно. Всего четыре года запаса.
В понедельник, когда он впервые не пришёл за заказом, Павел Сергеевич всё-таки дошёл до того самого перекрёстка и решил пройти ещё квартал. Потом вспомнил про объявление и зашёл просто посмотреть.
— Думал, там человек пять пенсионеров мяч через сетку перекидывают. А там женщина лет семидесяти меня в первой же партии так размотала, что я вечером полез искать накладки.
Он рассказывал об этом с таким удовольствием, что Настя не стала спрашивать, кто победил во второй партии.
Настя спросила, знает ли дочь. Павел Сергеевич кивнул: знает и уже решила, что ему срочно нужны новые кроссовки. Сам он считал, что не нужны, но был уверен — ссылку Ирина всё равно пришлёт.
Убирая коробку в рюкзак, он сказал, что ежедневные заказы теперь точно не нужны по понедельникам, средам и пятницам: в эти дни теннис. Настя поинтересовалась вторником и четвергом.
— Пока опасные дни.
— Для семейного бюджета?
Павел Сергеевич застегнул рюкзак. — Для маркетплейса.
✦ ✦ ✦
Через месяц Павел Сергеевич приходил примерно раз в неделю. Иногда за нормальными вещами. Иногда — по старой памяти — за ерундой. Однажды забрал упаковку резинок для банок и честно признался, что понятия не имеет, зачем они ему понадобились.
Зато теперь после пункта он обычно шёл не домой. То на теннис, то в мастерскую при том же центре, где мужчина из их группы предложил вместе починить старый складной стол. Один раз Павел Сергеевич пришёл с внуком. Тот нёс ракетку и всю дорогу до стойки возмущался, что дед «подаёт нечестно».
Ирина тоже иногда заходила. Как-то она забирала школьный рюкзак и, пока Настя искала коробку, негромко спросила:
Ирина спросила, правда ли отец раньше приходил сюда каждый день. Настя кивнула. Дочь помолчала и призналась, что он ничего ей об этом не рассказывал.
— А что тут рассказывать? — спросила Настя.
Ирина посмотрела на неё, будто хотела возразить, но передумала. Забрала рюкзак и ушла.
Ещё через неделю Павел Сергеевич пришёл за упаковкой мячей для настольного тенниса. Настя заметила, что снова всего одна вещь.
— Эта нужна. Сегодня турнир.
Призом, как выяснилось, была пачка хорошего чая и право до следующей пятницы всем рассказывать, что ты чемпион района. Настя спросила, собирается ли Павел Сергеевич выигрывать.
Он застегнул рюкзак и улыбнулся:
— Не знаю. Но я уже иду.
Через стеклянную дверь Настя видела, как он перешёл дорогу. У перекрёстка, где раньше разворачивался домой, Павел Сергеевич даже не замедлил шаг и пошёл дальше, к старому Дому культуры.
На экране загорелся следующий код выдачи. Настя потянулась за коробкой, а Павел Сергеевич уже свернул за угол.
Литературная история. Персонажи и события вымышлены.
А ты бы стала смеяться над такой привычкой — или поняла бы, зачем человеку иногда нужен хоть маленький повод выйти из дома?
Добавить комментарий