— Ты бы с ней поговорила. Тебя она ещё хоть немного слушает.
Андрей сидел на кухне в куртке и крутил пустую чашку. Нина Сергеевна предложила снять куртку, разогреть ужин, но он отказался. Сказал, что после работы ничего не лезет. Весь день пытался договориться с Дашей: хотел взять Лизу в субботу, а та опять нашла причину.
— У неё теперь каждая суббота занята. То бассейн, то сопли, то подружка. А я для дочери кто?
Нина Сергеевна села напротив. Сыну было тридцать четыре, но сейчас он напоминал школьника, которого несправедливо отчитали. В детстве Андрей тоже приходил вот так, не раздеваясь, и сначала молчал. Она сама вытягивала из него неприятности, потом шла разбираться.
С Дашей они расстались восемь месяцев назад. Нина Сергеевна знала, что сын виноват: слишком поздно возвращался, обещал прийти к ужину и забывал позвонить. Но Даша тоже была резкая. Если ей что-то не нравилось, спрашивала прямо, без всякой скидки на усталость. Однажды за семейным столом сказала Андрею, что с соседом по лестничной клетке видится чаще, чем с мужем. Нина Сергеевна тогда за сына обиделась.
После развода она с Дашей почти не разговаривала. Фотографии внучки получала через Андрея. Лизе недавно исполнилось шесть, у неё выпал первый передний зуб. Нина Сергеевна рассматривала снимок и думала, как быстро девочка меняется. Она собиралась позвонить, но всё ждала удобного дня, чтобы не нарваться на разговор о сыне.
— Бассейн можно пропустить один раз, — сказала она. — Отец важнее бассейна.
Андрей кивнул, будто именно этих слов ждал. Нина Сергеевна взяла телефон и написала Даше: «Нельзя наказывать ребёнка за ваши отношения. Андрей хочет быть отцом, а ты мешаешь». Перечитала, убрала восклицательный знак и отправила.
Даша ответила минут через десять: «Нина Сергеевна, приезжайте завтра. С Лизой погуляете. Сына обсуждать при ней не будем».
Она показала сообщение Андрею. Он пробежал глазами и вернул телефон.
— Видишь? Тебя пустит, меня — нет. Скажешь ей, что так нельзя?
Нина Сергеевна пообещала поговорить. Сын наконец снял куртку и согласился поесть. Пока она доставала тарелку, спросил, нет ли у неё пяти тысяч до пятницы: нужно купить Лизе хорошие кроссовки. Размер он посмотрит у Даши. Она перевела деньги и ещё положила ему с собой котлеты.
На следующий день Даша открыла дверь в старой футболке. За её спиной работала стиральная машина. На сушилке в коридоре висели маленькие колготки, у стены стоял пакет со сменной обувью.
Лиза выбежала из комнаты и сразу начала рассказывать про зуб. Нина Сергеевна наклонилась посмотреть. Девочка пахла шампунем, тёплой пижамой и чем-то домашним, чего очень не хватало на фотографиях. Она обняла бабушку крепко, обеими руками, и спросила, долго ли та останется.
— До вечера. Если мама разрешит.
— Разрешит! Мам, ты же разрешишь?
Даша кивнула и предложила чай. Нина Сергеевна отказалась. Ей хотелось сначала выйти с внучкой, а потом вернуться к неприятному разговору. Она принесла альбом и карандаши, но Лиза попросила взять их на прогулку: во дворе были столики под навесом.
У лифта девочка остановилась.
— А папа тоже придёт?
— Сегодня, наверное, нет. Мы с тобой вдвоём погуляем.
Лиза помолчала, потом сказала, что тогда можно идти далеко. До пруда. Нина Сергеевна спросила, почему нельзя было бы пойти туда с папой. Девочка пожала плечами:
— Если он придёт, нас не найдёт.
Возле пруда они кормили уток тем, что Даша положила в отдельный пакет. Лиза считала птиц, сбивалась и начинала заново. Потом села рисовать. Нина Сергеевна придерживала альбом, чтобы страницы не поднимал ветер.
На рисунке появились дом, качели и две женщины возле подъезда. Девочка тщательно раскрасила одной куртку жёлтым, как у мамы. Вторую оставила белой.
— Это ты?
— Я. Тут мы папу ждём.
Нина Сергеевна хотела спросить, почему ждут у подъезда, если Даша не пускает его к дочери. Но Лиза уже рисовала возле дома машину.
— Он тогда не приехал. Мама сказала, что у него дела. А я не сняла туфли, потому что вдруг дела быстро закончатся.
Она рассказывала спокойно, не жалуясь. От этого Нине Сергеевне стало особенно неуютно. Лиза уточнила, что туфли были красные, с пряжкой, и что мама разрешила в них посидеть на диване, хотя обычно так нельзя.
— А потом он приехал?
— Потом мама меня укладывала. Я уснула. Она сказала, я не виновата.
Нина Сергеевна выпрямилась. За прудом грохотала тележка дворника. На лавку рядом присел мужчина с собакой. Всё вокруг шло своим порядком, а она сидела над детским рисунком и уже не знала, что ответить.
Лиза подняла голову:
— Бабуль, а если папа позвонит, скажи, что мы тут. Ты далеко не уходи.
Она обещала не уходить. До обратной дороги они успели нарисовать ещё утку и маленькую собаку с лавки. Про Андрея Нина Сергеевна больше не спрашивала. Когда телефон в её кармане завибрировал, Лиза сразу посмотрела на неё. Звонила соседка. Девочка снова опустила голову к альбому.
Дома Даша поставила перед ними суп. Лиза ела и пересказывала прогулку, а потом ушла строить из кубиков загородку для игрушечных животных. Нина Сергеевна убрала тарелки в мойку и попросила Дашу выйти на кухню.
— Она рассказала, что Андрей не приехал. Это когда было?
Даша прикрыла дверь. Не хлопнула, просто довела её до косяка, чтобы Лиза не слышала.
— В прошлую субботу. И за две недели до этого. Ещё один раз он отменил встречу, когда мы уже оделись.
Она достала телефон. Нина Сергеевна сказала, что переписку показывать не нужно, но Даша ответила:
— Вы вчера мне написали. Я хочу, чтобы вы знали, на что отвечаете.
На экране шли короткие сообщения. Даша спрашивала, во сколько Андрей приедет. Он называл время. Дальше появлялось: «Выезжаешь?» Потом: «Лиза ждёт». Иногда он отвечал через час, иногда на следующий день. В прошлую субботу написал в половине восьмого вечера: «Не получилось. Давай в другой раз».
Нина Сергеевна прочитала это дважды. Вчера на её кухне сын говорил о работе, препятствиях и дочери, которую у него отнимают. Даша несколько часов пыталась узнать, приедет ли он вообще, и так и не получила ответа вовремя.
— Он сказал, что ты не разрешаешь в субботу.
— На этой неделе я не разрешила забрать её с ночёвкой. Попросила сначала приехать на пару часов и не опаздывать. Он сказал, что я ему условия ставлю.
Из комнаты донёсся стук кубиков. Лиза позвала мать посмотреть, как у неё получились ворота. Даша попросила подождать минутку.
— Я перестала ей говорить заранее, что он приедет. Сама пишу ему, сама жду ответа. Когда он доезжает до двора, тогда говорю Лизе. Иначе у нас весь день проходит возле окна.
Нина Сергеевна посмотрела на сушилку в коридоре. Даша жила в том же ожидании, только ещё должна была стирать колготки, готовить суп и каждый раз придумывать слова, после которых ребёнок сможет уснуть.
— Прости меня за вчерашнее сообщение.
Даша кивнула. Не улыбнулась, не стала утешать. Нина Сергеевна была ей за это благодарна: если бы та сейчас сказала, что ничего страшного, она могла бы опять слишком легко себе поверить.
Про кроссовки оказалось, что Лизе купили их в прошлом месяце. Даша достала из пакета розовую пару и показала. Нина Сергеевна ничего не ответила. Дождалась, пока внучка закончит загородку, пообещала позвонить в среду и только потом ушла.
Сын приехал к ней вечером. С порога спросил, удалось ли вразумить Дашу. Нина Сергеевна предложила снять обувь и пройти на кухню. Ужина на столе не было. Она и сама ещё не ела, но доставать кастрюлю не стала.
— Ты в прошлую субботу где был?
Андрей посмотрел на неё с раздражением.
— Она уже нажаловалась?
— Лиза рассказала, как ждала тебя в туфлях.
Он опустился на стул. Сказал, что собирался, но приятель попросил помочь с машиной. Думал, управятся за час. Потом затянулось, телефон сел. Нина Сергеевна спросила, почему он не позвонил с телефона приятеля. Андрей потёр затылок.
— Мам, один раз не получилось. Теперь из меня плохого отца делают.
Она сказала, что видела переписку. Он встал, прошёл к окну, вернулся. Начал объяснять, что Даша выбирает удобные сообщения, что у них давно всё сложно и мать не знает половины.
— Тогда зачем ты послал меня к ней? — спросила Нина Сергеевна. — Если я ничего не знаю.
Андрей замолчал. Потом пожал плечами: хотел, чтобы хоть кто-то был на его стороне. Она смотрела на сына и вспоминала, сколько раз слышала это иначе — про начальника, бывшего друга, соседа, который жаловался на шум. Подробности обычно появлялись позже, когда она уже успевала вступиться.
— Я дала тебе денег на кроссовки. Они у Лизы уже есть.
— Я другую пару хотел. На осень.
— Ты купил?
Он ответил, что пока нет. Деньги понадобились на другое. Обещал вернуть в пятницу. Нина Сергеевна кивнула и попросила действительно вернуть. Без перевода Даше, без подарка вместо долга. Ей самой.
Андрей ушёл обиженный. Перед дверью сказал, что теперь у него даже матери не осталось. Она едва не окликнула его: хотелось объяснить, что осталась, что любит, что всё можно исправить. Но он уже доставал телефон, и привычные слова могли снова сделать ненужным весь разговор. Она закрыла дверь и вернулась на кухню.
В среду Нина Сергеевна позвонила внучке. Лиза показала через камеру ворота из кубиков и новую щель вместо зуба. Потом спросила, придёт ли бабушка в субботу. Нина Сергеевна сначала посмотрела на свой календарь: у неё была записана парикмахерская. Она предложила воскресенье, после обеда.
— А точно?
— Точно. В два часа. Если что-то изменится, я сама позвоню.
В воскресенье она вышла из дома с запасом. В пакете лежали яблоки и маленький альбом: прежний они почти весь изрисовали. На остановке пришло сообщение от Андрея. Он спрашивал, не могла бы она сказать Даше, что тоже хочет прийти.
Нина Сергеевна ответила: «Позвони ей сам. И сначала реши, во сколько сможешь приехать».
Лиза встретила её уже одетая. На ногах были розовые кроссовки. Девочка взяла бабушку за руку и сразу потянула к лифту. У двери не остановилась: сегодня она знала, кого ждала, и этот человек пришёл.
Рассказ вымышленный. Любые совпадения случайны.
А вы смогли бы признать перед бывшей невесткой, что поспешили обвинить её, поверив только своему сыну?
Добавить комментарий