Дарья заметила отца, когда уже отдала паспорт охраннику. Виктор Сергеевич сидел в приёмной логистической компании между молодым человеком в синем костюме и женщиной с папкой документов. На коленях у него лежал старый кожаный портфель, который он брал только на свадьбы, похороны и разговоры с людьми, способными отказать.
Отец увидел дочь одновременно с ней. Сначала обрадовался, потом посмотрел на её папку и перестал улыбаться.
— Ты к кому?
— На собеседование. А ты?
— К директору.
— Зачем?
Молодой человек в синем костюме вынул наушник. Женщина с папкой тоже прислушалась. Виктор Сергеевич подвинулся, освобождая дочери место.
— Видимо, затем же, зачем и ты.
На стене напротив висел экран: «Руководитель отдела операционной эффективности. Финальный отбор. Начало в 10:00». Дарья посмотрела на часы. Было без четырёх десять.
— Пап, ты же работаешь.
— И ты работаешь.
Они произнесли это одинаковым обвиняющим тоном.
Два месяца Виктор Сергеевич каждый будний день выходил из дома в восемь пятнадцать. Жена собирала ему контейнер с обедом, он ворчал, что гречка пахнет на весь диспетчерский отдел, и уезжал. На самом деле мебельный комбинат закрылся ещё в июле. Первые недели отец сидел в районной библиотеке, потом нашёл бесплатное помещение для соискателей при центре занятости. Домой возвращался ровно в половине седьмого.
Дарья узнала об этом за минуту до начала собеседования.
Виктор Сергеевич, в свою очередь, считал, что дочь управляет небольшой компанией по автоматизации складов. Она рассказывала про переговоры, подрядчиков и «сложный этап роста». Сложный этап закончился тем, что инвестор отказался от проекта, два клиента потребовали вернуть аванс, а трое сотрудников разошлись, забрав мониторы вместо последней зарплаты. Дарья закрыла офис, но не решалась сказать родителям, что компания теперь помещается в её ноутбуке и папке с долгами.
— Мамы сегодня нет дома? — спросила она.
— Ушла к сестре. А что?
— Ты опять собираешься вернуться в половине седьмого?
— Не вижу причин нарушать режим.
Дверь переговорной открылась. Женщина в зелёном жакете назвала пять фамилий. Соколова Дарья Викторовна и Соколов Виктор Сергеевич оказались первыми.
— Родственники? — спросила она, когда они вошли.
— Нет, — одновременно ответили отец и дочь.
Молодой человек в синем костюме рассмеялся. Виктор Сергеевич кашлянул.
— То есть да. Но на работе мы раньше не пересекались.
— Это хорошо, — сказала женщина. — Сегодня как раз проверим, стоит ли начинать.
Её звали Инна Павловна, она руководила направлением подбора. Вместе с ней за столом сидели операционный директор и начальник склада. Пяти кандидатам предложили за сорок минут составить план спасения сорванной поставки: восемнадцать машин, два неисправных погрузочных дока, штрафы за опоздание и клиент, требующий принять школьную мебель до открытия нового корпуса.
Каждому выдали одинаковую таблицу. Дарья открыла ноутбук. Отец достал механический карандаш, линейку и калькулятор с потёртой кнопкой умножения.
— Ты ещё счёты принеси, — шепнула она.
— Они надёжнее вашего облака. На счётах пароль не забудешь.
Первые десять минут Дарья почти забыла, что рядом отец. Она распределила машины по временным окнам, выделила поставку для школы и построила схему перенаправления части груза на партнёрский склад. Когда подняла голову, Виктор Сергеевич уже закончил. На его листе были нарисованы прямоугольники доков, стрелки и фамилии водителей, хотя в задании водители обозначались номерами.
— Откуда фамилии? — спросил начальник склада.
— Сам придумал. Номер не обидится, если его три часа держать без информации. Человек обидится. Потом поставит машину поперёк двора и будет прав.
Операционный директор улыбнулся. Дарья почувствовала раздражение, которого не испытывала к отцу лет с семнадцати. Дома он не мог заказать продукты через приложение, зато здесь за пять минут расположил к себе человека, который решал их судьбу.
Презентации шли по очереди. Дарья выступала второй. Она показала график, рассчитала потери и предложила отдать один исправный док только школьной мебели, а остальные грузы пропускать по сокращённому циклу проверки.
— Не получится, — сказал Виктор Сергеевич.
Инна Павловна подняла ладонь.
— Вопросы после выступления.
— Это не вопрос. У неё в третьей машине длинномер. Он не пройдёт через первый док.
Дарья увеличила схему. Отец был прав: высота платформы обозначалась мелкой сноской на второй странице. Её программа не учитывала эту строку.
— Тогда меняем третью и пятую машины местами, — сказала она.
— Пятая с температурным режимом.
— Там мебель.
— Клей для мебельного производства. Плюс двадцать пять на улице. Пока ты будешь переставлять машины, он сварится.
Дарья закрыла ноутбук, чтобы не швырнуть его в отца.
— Вы можете предложить решение во время своей презентации, Виктор Сергеевич.
— Могу. Просто штраф уже идёт.
Инна Павловна остановила спор. Молодой человек в синем костюме опять улыбался, но теперь нервно: семейное преимущество оказалось опаснее, чем он предполагал.
Отец выступал последним. Он предложил разгружать школьную мебель прямо во дворе, временно поставив мобильную рампу и две бригады. Машины с клеем отправлял на соседний склад, а часть обычного груза задерживал до вечера.
— Вы не учли договор с соседним складом, — сказала Дарья, когда разрешили задавать вопросы. — Бесплатное хранение заканчивается в семнадцать часов. Потом оплата за полные сутки. Ваш план дороже штрафа по четырём машинам.
Виктор Сергеевич перелистал бумаги. Условие действительно было в приложении.
— Значит, не отправляем туда обычный груз.
— Вы уже отправили. В четырнадцать тридцать, вот здесь.
— Исправлю.
— Штраф уже идёт, — напомнила Дарья.
Начальник склада отвернулся к окну, скрывая улыбку.
После первого задания дали двадцать минут перерыва. Отец направился к автомату с кофе, Дарья пошла за ним.
— Ты специально меня заваливал?
— Я указал на ошибку.
— Можно было дождаться конца.
— Машина тоже подождёт конца твоей презентации?
— Это учебное задание!
— А должность настоящая.
Автомат проглотил монету и ничего не выдал. Виктор Сергеевич постучал по корпусу костяшкой пальца.
— Не бей его. Тут камеры.
— Я диагностирую.
— Папа, тебе пятьдесят восемь, а не восемь.
— Именно. Поэтому я знаю: если автомат забрал деньги, уговоры не помогут.
После второго удара выпали два стаканчика. Один отец протянул дочери.
— Мне нужна эта работа, — сказала Дарья.
— Мне тоже.
— У меня фирма закрылась.
Виктор Сергеевич поднёс стакан ко рту, но не отпил.
— Когда?
— В августе. Я должна людям двести восемьдесят тысяч. Не банку — людям, которые работали у меня до последнего.
— Почему не сказала?
— Хотела сначала решить.
— Удобная семейная традиция.
Дарья посмотрела на его портфель.
— Тебя сократили?
— Комбинат закрыли. Всех сократили.
— А мама думает, что ты работаешь.
— Твоя мама думает, что ты предприниматель года.
Они замолчали. Рядом кандидатка с папкой пыталась дозвониться ребёнку и шёпотом обещала забрать его сразу после «одного глупого конкурса». У каждого в этой приёмной была причина считать свою нужду главной.
— Сколько тебе до пенсии? — спросила Дарья.
— Достаточно, чтобы не ждать её в библиотеке.
— Я не это имела в виду.
— А прозвучало именно так.
На второе задание кандидатов разделили на пары. Дарье достался молодой человек в синем костюме, отцу — женщина с папкой. Нужно было провести переговоры с недовольным клиентом. Роль клиента играл операционный директор, и наслаждался он ею заметно больше, чем положено по должности.
Дарья предложила скидку и ежедневный отчёт. Её партнёр пообещал персонального менеджера, не уточнив, где взять ещё одного сотрудника. Клиент становился всё требовательнее. Тогда Дарья перестала оправдываться и спросила, что для него важнее: получить основную часть груза сегодня или всю поставку завтра. Переговоры наконец сдвинулись.
Отец начал хуже. Он спорил, доказывал, что клиент сам поздно подтвердил объёмы, и дважды произнёс: «Давайте рассуждать объективно». Дарья знала этот тон. Им он разговаривал с сантехниками, участковыми врачами и продавцами, не принимавшими обратно сломанный чайник. Обычно после него никто уже не хотел рассуждать вообще.
Но затем женщина из его пары передала Виктору Сергеевичу записку. Он прочитал, снял очки и сказал:
— Хорошо. Мы виноваты в том, что обещали срок, который не могли гарантировать. Вернуть вчерашний день я не могу. Могу предложить два варианта на сегодня и назвать цену каждого.
Клиент перестал кричать.
Во время последнего этапа начальника склада неожиданно вызвали. За стеклом было видно, как он быстро говорит по телефону, потом машет кому-то рукой. Через минуту в переговорную вошёл сотрудник в сигнальном жилете.
— Извините. На третьем доке машина зацепила ограничитель. Никого не задело, но ворота не закрываются.
Операционный директор вышел следом за ними. Инна Павловна объявила дополнительный перерыв и попросила кандидатов оставаться в комнате.
Виктор Сергеевич подошёл к окну. Внизу, во дворе склада, грузовик стоял под углом. Двое рабочих пытались вручную сдвинуть погнутую направляющую.
— Не сдвинут, — сказал отец. — Она под весом платформы.
— Нас просили ждать, — напомнила Дарья.
— Я жду.
Через стекло он показал сотруднику в жилете, чтобы тот не лез под конструкцию. Тот не понял. Отец открыл дверь в коридор, но охранник перегородил путь.
— Кандидатам на склад нельзя.
— Тогда передайте: платформу сначала поднять аварийным приводом, потом фиксировать. И людей оттуда убрать.
Охранник позвонил начальнику склада. Дарья тем временем увидела на мониторе переговорной открытую таблицу с расписанием отгрузок. Из-за аварии две машины уже опаздывали. Она не стала трогать чужой компьютер, а сфотографировала номера рейсов на свой телефон и нашла в задании контакты клиентов.
— Ты что делаешь? — спросил отец.
— Ничего. Нас просили ждать.
Она подошла к Инне Павловне и предложила предупредить получателей до того, как те сами увидят задержку в системе. Та посмотрела на часы, потом передала Дарье служебный телефон.
Через пятнадцать минут платформу подняли. Никто из кандидатов не спас компанию и не совершил подвига. Отец просто не позволил рабочим полезть под тяжёлую конструкцию, а Дарья помогла перенести два временных окна. Но когда начальник склада вернулся, он уже знал их обоих по именам.
Последний вопрос задавали каждому отдельно. Дарья ждала в коридоре и слышала через дверь голос отца.
— Почему вы ушли с предыдущего места?
Раньше Виктор Сергеевич обязательно сказал бы про реорганизацию. Это слово звучало достойнее, чем закрытый комбинат и два месяца в библиотеке.
— Потому что предприятия больше нет, — ответил он. — Я хорошо управлял сменой, но поздно понял, что отстал в программах. Сейчас учусь. Медленнее, чем хотелось бы, зато уже не записываю пароль на обратной стороне пропуска.
Когда вошла Дарья, Инна Павловна спросила о её компании.
— Проект не пережил второй год, — сказала она. — Я неверно рассчитала стоимость внедрения и слишком долго скрывала кассовый разрыв. Если вам нужен человек, который никогда не ошибался, это не я. Если нужен тот, кто теперь замечает такую ошибку раньше, я подхожу.
Решение обещали сообщить вечером. Отец и дочь вышли на парковку. Дождь только закончился; на капоте машины Виктора Сергеевича лежали жёлтые листья. Он открыл водительскую дверь, но не сел.
— Если возьмут меня, ты будешь считать, что я отнял у тебя работу?
— Да. Первые два дня.
— Честно.
— А потом попрошу в долг.
— Вот это уже моя дочь.
Дарье позвонили в шесть десять. Она включила громкую связь, потому что отец всё ещё вёз её домой. Компания предлагала ей должность. Испытательный срок — три месяца, зарплата чуть ниже указанной в объявлении. Дарья поблагодарила и попросила прислать условия письменно.
Когда звонок закончился, в машине стало слишком тихо.
— Пап.
— Не начинай.
— Я хотела спросить, что тебе сказали.
— Что опыта у меня много, а их программы я знаю плохо. Это вежливое «нет».
— Я могу отказаться.
Отец включил поворотник и перестроился так спокойно, словно она предложила заехать за хлебом.
— Можешь. Но тогда я перестану с тобой разговаривать до самой пенсии. А до неё, как ты выяснила, ещё достаточно.
У подъезда Дарья не вышла. Она достала ноутбук и попросила показать резюме отца. Тот сопротивлялся минут пять, потом вынул из портфеля два листа. Вверху крупными буквами было написано: «Опытный, ответственный, коммуникабельный руководитель».
— Это надо убрать.
— Почему?
— Потому что так пишут все.
— Я действительно ответственный.
— Тогда докажи цифрами.
Они просидели в машине почти час. Дарья вписала размер смены, сроки отгрузок и снижение брака. Отец заставил её убрать слово «оптимизировал», потому что не мог объяснить, что оно означает без следующего слова. Потом они вместе позвонили матери.
— Как день? — спросила она.
Виктор Сергеевич посмотрел на дочь.
— Насыщенно. Даша работу нашла.
— А ты откуда знаешь?
— Случайно встретились.
Дарья рассмеялась так громко, что мать потребовала немедленно рассказать всё по порядку.
В понедельник Дарья вышла на новое место. Перед началом совещания телефон завибрировал. Отец прислал фотографию стула в чужой приёмной: пластикового, узкого, с трещиной на спинке.
«У этих условия хуже. Уже сомневаюсь».
Через минуту пришло второе сообщение:
«Но вакансия интересная. Если спросят про программы — врать не буду».
Дарья набрала: «И про библиотеку скажи» — и стёрла. Вместо этого написала: «Удачи».
Отец ответил фотографией своего калькулятора. На экране было набрано 58.
«Проверил. Работает».
Литературная история. Персонажи и события вымышлены.
Смогли бы вы честно конкурировать с близким человеком, если бы эта работа была одинаково нужна вам обоим?
Добавить комментарий