— Только не ходи туда, мам. Пожалуйста.
Глеб стоял у входной двери в расстёгнутой куртке. Вера впервые слышала, чтобы тринадцатилетний сын так её просил. Даже когда она нашла у него электронную сигарету, он больше злился, чем боялся.
— Пусть извинится и удалит, — ответила Вера, застёгивая сапог. — Я не позволю выставлять меня на посмешище.
— А если это не она?
— Рита всё видела. Её Саша показал переписку.
Глеб отступил, пропуская мать. Она ещё успела заметить, как он дёрнул молнию на куртке: та застряла, но он продолжал тянуть.
Голосовое появилось в родительском чате вчера вечером. Чужой номер, чёрный кружок вместо фотографии. Вера нажала на запись и услышала себя:
«Мне надоело. Глеб опять просит отдать Ксюше мой старый телефон. У неё что, отец не может ей купить? Оборванка какая-то, вечно ей всё надо. Пусть подальше от моего сына держится».
Последнюю фразу Вера не говорила. За это она и ухватилась, когда в чате спросили, как можно так отзываться о ребёнке.
«Запись поддельная. Завтра будем разбираться».
А потом ей позвонила Рита.
Они дружили восемь лет. Вместе водили сыновей в бассейн, друг другу оставляли ключи, на прошлый Новый год Рита отпаивала Веру после развода. И в субботу на парковке, когда Вера злилась из-за очередной просьбы сына, рядом тоже сидела Рита.
— Она выложила в свой канал, — сказала подруга. — Теперь весь класс слушает. Удалит, и при тебе. Я с вами пойду.
Вера спросила, откуда у девочки запись. Рита призналась, что отправила разговор Саше: хотела объяснить, почему не надо всем раздавать свои вещи. Вера тогда рассердилась, но подруга уже торопила её делать скриншоты. К утру злость на Риту куда-то отодвинулась. Страшнее было встретить в школе людей, которые слышали, как она говорит «оборванка».
Ксюша сидела в кабинете классной рядом с отцом. На коленях у него лежала шапка с мокрой полосой по сгибу. Он спросил, можно ли побыстрее: его отпустили с работы только на час.
Рита пришла следом за Верой. Не снимая пальто, придвинула свободный стул.
— Девочка распространяет подделку, — начала она. — Тут уже не школьные разборки. Нашим детям что, тоже теперь бояться ходить на уроки?
Ксюша посмотрела на неё и отвернулась к окну. Вера ждала слёз или оправданий, но девочка сидела молча, зажав ладони между коленями.
— Ты запись выкладывала? — спросила классная.
— Да. Мне прислали, я выложила.
— Кто прислал?
— Не знаю. Номер незнакомый.
— Зато распространить сообразила, — заметила Рита.
Вера достала телефон и включила запись. Дойдя до последней фразы, остановила.
— Этого я не говорила. Ты понимаешь, что за такое отвечать придётся?
Отец девочки подался вперёд.
— Мы удалим. Она уже удалила у себя. Но это ведь ваш голос?
— Частично. Поэтому я и хочу выяснить…
Дверь открылась. Глеб вошёл в куртке, с красными от холода ушами. В руке держал телефон. Вера сразу поднялась: она велела ему ждать снаружи.
— Мам, там ещё одна запись. Послушай сначала.
— Глеб, сейчас взрослые… — начала Рита.
— Вы там тоже говорите.
Он положил телефон на стол. Послышался Ритин голос, негромкий, чуть раздражённый:
«Саш, не надо ей ничего платить. Кто видел, что это ты разбил? Сама уронила. И с телефоном этим хватит уже. Вера тоже говорит, что от неё одни проблемы».
В кабинете стало тихо. Из коридора донеслись шаги и чей-то смех. Вера смотрела на телефон сына, но спросила у Риты:
— Что Саша разбил?
— Они баловались. Дети. Сейчас выяснять, кто первый кого толкнул…
— Он её телефон сбросил с лестницы, — сказал Глеб. — Снимал, как она за ним бегает. Я тоже сначала смеялся.
Ксюша опустила голову. Отец положил ладонь ей на плечо; девочка немедленно скинула.
— Ты мне сказала, сама разбила, — произнёс он.
— Потому что ты бы пришёл. И потом они бы опять…
Она замолчала, глядя на дверь.
Вера вспомнила, как сын просил отдать Ксюше телефон. Два раза. Во второй сказал, что ей надо созваниваться с младшим братом после школы, а аппарат, который дал отец, всё время выключается. Вера ответила: «Глеб, я не обязана весь класс содержать». Рита сидела рядом и кивала.
— Откуда у тебя сообщение? — спросила она сына.
— Саша сам переслал. Когда я сказал, чтобы он на ремонт дал. Написал: даже твоя мать согласна.
Классная попросила отправить ей переписку целиком. Рита тут же заговорила о том, что чужие голосовые нельзя показывать без разрешения, и Вера вдруг услышала, как знакомо это звучит. Утром она сама собиралась потребовать у девочки телефон. Лишь бы запись исчезла.
— Сядь, Рит, — сказала она. Подруга уже встала. — Не уходи.
— Ты сейчас на стороне этой девочки? После всего?
Вера не ответила. Подвинула стул ближе к сыну.
Выясняли долго. Сашу вызвали с урока. Увидев Глеба, он бросил: «Ясно всё». Потом сказал, что сообщение в общий чат отправил сам, а голос сделал «просто по приколу». Хотел напугать Ксюшу, чтобы перестала просить деньги за разбитый телефон. Она же недавно уже публиковала в своём канале, что его сломал одноклассник.
Рита всё время поправляла сына: «Не напугать, а прекратить конфликт». Саша с готовностью повторял. До тех пор, пока Вера не спросила, где он взял начало записи.
— Мама скинула. Она сказала, пусть хоть Веру Андреевну послушает. Ксюха на следующий день ко мне опять подошла — я ей и отправил.
Рита закрыла глаза.
Вера смотрела на подругу и вспоминала их вчерашний разговор. «Я всё узнала». «Саша показал». «Мы с вами пойдём». Рита знала, куда и зачем вела её утром.
— Ты хотела, чтобы я вместо тебя её припугнула?
— Я хотела, чтобы это наконец закончилось. Из-за старого телефона уже весь класс…
— Так заплати за него, — сказал отец Ксюши.
Говорил он негромко. Рита начала объяснять, что полной стоимости требовать никто не вправе, аппарат ведь был не новый. Вера повернулась к девочке.
— Я правда так тебя назвала. Не всё, что в записи, но это сказала. Прости меня.
Ксюша не подняла глаз.
— И ты, Глеб, прости. Ты мне рассказывал, а я не слушала.
Он покраснел и спрятал руки в карманы. Вера не потянулась его обнимать.
Ксюша в тот день на уроки не пошла. Отец забрал её домой. Рита осталась разговаривать с классной, а Вера с сыном вышли на улицу. Дождь превратился в мелкую крупу, на школьном крыльце было скользко.
— Ты почему сразу мне не показал? — спросила Вера.
Глеб пнул ледяной комок, приставший к ступеньке.
— Думал, ты Рите скажешь. Она бы Саше. А мне опять с ними сидеть.
Вера хотела возразить, но ведь именно Рите она и позвонила вчера, вместо того чтобы дослушать сына.
Вечером она написала в общий чат. Про собственные слова. Про то, что Ксюша не делала запись и не добавляла к ней чужие фразы. И попросила родителей поговорить с детьми, которые теперь пересылали голосовое друг другу. Ничего про свою усталость добавлять не стала.
С Ритой они больше не созванивались. Та прислала одно сообщение: «Восемь лет дружбы ты вот так перечеркнула». Вера прочитала его уже в постели и долго не могла уснуть. Рука несколько раз тянулась ответить. Она положила телефон экраном вниз.
В пятницу Ксюша вернулась в школу. Ремонт аппарата Рита оплатила после разговора с её отцом. Глеб пришёл домой угрюмый: Саша назвал его стукачом, ещё двое пересели от него в столовой.
Вера сделала чай и села рядом. Не спрашивала, кто именно пересел и кому из родителей позвонить. Глеб сам рассказал. Потом рассказал ещё кое-что — как они смеялись, пока Ксюша бегала по лестнице, и как он потом два дня не мог к ней подойти.
— Завтра подойдёшь? — спросила Вера.
— Не знаю.
Она подвинула к нему сахарницу. Глеб помешал чай, попробовал и поморщился.
— Мам, а ты можешь просто посидеть? Без советов пока.
Вера убрала со стола телефон, за которым уже потянулась, и осталась.
Литературная история. Персонажи и события вымышлены.
Вы бы сразу поверили ребёнку, если бы для этого пришлось усомниться в близком друге?
Добавить комментарий